(495)646-01-36, (8 800)555-33-25
Бесплатно из любого региона России
Горячая линия (пн - вс, с 9:00 до 21:00)     Доставка (пн - сб, с 9:00 до 21:00)
Код: 21-41-44-36
В корзине 0 товаров
на сумму 0 р.
Товары в корзине:


Сумма
к оплате:
0.-

О людях и машинах: круглый стол на «Стрелке»

18 июля 2011, 0:00 | 0 комментариев

14 июля в «Стрелке» состоялась лекция «Всемирный мозг: подключение сознания к интернету». В качестве лектора был приглашен Майкл Хорост, ученый и писатель, автор книг «Модификация: мое путешествие обратно в мир звуков» и «Всемирный разум: интеграция людей, машин и интернета».

7 июля 2001 года Майкл Хорост оглох и единственным спасением для него стал аппарат под названием кохлеарный имплантат, благодаря которому из года в год все большее количество людей вновь обретает способность слышать.

О людях и машинах: круглый стол на «Стрелке»

Майкл Хорост рассказывает о кохлеарном имплантате

Кохлеарный имплантат имплантируется под кожу человека. «Мне делали лоботомию, вскрывали череп, - рассказывает Майкл. – Так я оказался результатом слияния человека с машиной».

Но в наше время таким слиянием, слиянием во имя восстановления утраченного (зрения или слуха, ноги или руки, сердца и т.д.), никого не удивить. Но Майкл пошел дальше, он уверен – скоро имплантаты будут использоваться повсеместно. Что вы скажете, если в вашей голове появиться маленькое устройство, которое, при одном вашем желании, тотчас соединит вас с Интернетом?

О роли имплантатов, об их влиянии на общество, о природе техники и о том, когда человек перестанет быть человеком, рассуждали эксперты, собравшись за круглым столом после выступления Майкла. В обсуждении проблемы приняли участие Юрий Сапрыкин, журналист и главный редактор журнала Slon.ru, Сергей Кузнецов, писатель и журналист, и Олег Аронсон, российский искусствовед, теоретик кино и телевидения.

Эксперты за круглым столом


«Это изменило жизни 200 тысяч человек, но для социума в целом ничего не изменилось»: Сергей Кузнецов

За последние пол века мы пережили множество революций, которые были призваны стать революциями в сознании: сексуальными, психоделическими, технологическими. Нельзя сказать, что с 50-х годов ничего не изменилось. Многие смотрели сериал «Mad men», изменилось многое, но не настолько – все изменения не столь существенны. Мы смотрим этот сериал, а люди там узнаваемые!

«Mad men» («Безумцы») – сериал, повествующий о работе рекламного агентства «Стерлинг-Купер» на фоне глобальных изменений в американском обществе в первой половине 60-х годов.

Мне кажется, с одной стороны, люди довольно быстро обучаемые, а с другой стороны, в глубинном смысле, мы мало обучаемые. И все эти огромные изменения, которые мы наблюдаем, частью которых становимся, каких-то глубинных вещей не затрагивают.

То, что мы обсуждаем сегодня – о том же. Эти возможности будут значить (и значат!) очень много для многих людей, для этих 200 тысяч человек, которые вживили себе имплантаты, это изменило их жизни. Я счастлив, что теперь могу не бояться потерять слух или зрение, что есть какие-то технологические способы решить эти проблемы. Но для социума в целом и для восприятия людьми самих себя существенно ничего не изменилось и не изменится.


«Природа давно стала частью техники, а техника все больше и больше показывает свои природные основания»: Олег Аронсон

«Наш американский гость (Майкл Хорост) говорил скорее о механике, утилитарном использовании технологий, которое нам знакомо издревле. Но когда происходит переход от раздражения нейронов к коммуникации с сознанием? Переход этот крайне сложен и, я боюсь, непреодолим. Для того чтобы сделать шаг от природы к сознанию, нужно хотя бы понимать, что такое сознание, локализовано ли оно в нейронах, а это вопрос не решен.

Олег Аронсон

Теперь я внесу несколько романтическую ноту, связанную с изменениями технологическими. Мне кажется, существенная перемена произошла, но произошла она, на мой взгляд, не в последние годы, мир изменился на рубеже 19-20-х веков, когда возникло несколько вещей. Для меня это, прежде всего, кинематограф, психоанализ и мировые войны. Это радикально изменило человечество, и сегодня говорить о технике и о природе в привычном смысле, различать разум и чувства в привычном смысле – неверно. До 19-го века все эти различения базировались на таком классическом, греческом, аристотелевском различении техне и фюсиса, искусства и природы.

Сейчас, в 21-м веке, технику и природу стали понимать иначе – природа давно стала частью техники, а техника все больше и больше показывает свои природные основания.

Вот есть такой заново открываемый философ Жильбер Симондон, который еще в 50-60-е годы показал биологическую жизнь техники и эволюцию технических изобретений, машин как биологических существ. И был, в конце концов, такой известный всем Тьюринг, который показал, что очень трудно найти человека, которого бы мы не определяли как машину в соответствии с его тестом.

Тест Тьюринга — тест, предложенный Аланом Тьюрингом в 1950 году в статье «Вычислительные машины и разум» для проверки, является ли компьютер разумным в человеческом смысле слова. Суть теста заключалась в следующем: один или несколько людей задают вопросы двум тайным собеседникам, на основании ответов они должны определить, кто из них машина, а кто человек.


Сергей Кузнецов о границах и ограниченности

Я болею редкой генетической болезнью, которая называется прозопагнозия, – это болезнь, из-за которой я не могу запоминать лица. И вот я подумал: «А было бы прекрасно, вот я вижу человека, и тут же у меня его лицо анализируется встроенной камерой, которая связывается с моим фейсбуком (этот человек, видимо, у меня в Друзьях), а тот, в свою очередь, сообщает мне, кто передо мной. Это, конечно, было бы здорово и технологически это уже совсем близко.

Сергей Кузнецов

Но после этого я подумал, что, научись я распознавать полторы тысячи моих фейсбуковых знакомых, я все равно не могу установить эмоциональные отношения больше, чем с каким-то определенным количеством людей, и эта граница внутри меня. Есть сколько-то людей, которые мне близки, есть сколько-то людей, к которым я испытываю эмоции, к остальным я испытываю тихую приязнь. И понятно, что это технологически изменить не удастся. Было бы здорово, если бы я не чувствовал себя полным идиотом, встречая человека, которого я вижу каждый год на одной и той же конференции, не помня, как его зовут и кто он. Но с другой стороны – буду я его узнавать - супер, но по большому счету ничего не изменится.

«Имплант – это тот «чужой», которым мы должны стать»: Олег Аронсон

Тема имплантации очень важна. Неизменно возникает вопрос границы технического и природного, вопрос, какими мы становимся, когда машина становится частью нас.

Есть такой известный французский философ, Жан-Люк Нанси, уже 21 год он живет с пересаженным сердцем, с имплантом. Но чтобы жить 21 год с пересаженным сердцем ему приходится каждый год по два месяца проходить процедуры по смене крови, по отделению кожных пластов. Он написал книгу «Вторжение». Так вот, имплант – это вторжение, которое мы наделяем той или иной ценностью, это тот «чужой», которым мы должны стать.

Если в нас появляется имплант – то мы должны стать имплантом. Приведу грубый пример. Трансплантация силикона в грудь. Когда женщина имплантирует силикон, она имплантирует в грудь свой мозг. Это не надо забывать. Мозг не в нейронах. Мозг становится грудью. Вот это такой простой пример, что ты – это то, что ты имплантируешь.

Что является машиной?? Это не то, что в нас работает, а то, что в нас сломано. Наш недостаток является тем, что встраивает нас в них как людей среди машин. У меня тоже есть недостаток, я, например, пишу о кино, я в 3D видеть не могу. Я надеваю очки и все, что я вижу – это фокус. Я вижу плоский мир. И я задаю знакомым вопрос: «Вы что, видите мир в 3D? Вам это нужно?!».

Все видят мир плоским, потому что мир видят социально плоским. А 3D говорит нам о том, как мы могли бы видеть, если бы, например, накурились. То есть это некоторое дополнительное шоу. Поэтому надо отличать «имплант – часть шоу» от «импланта, которым мы становимся», то есть от того импланта, который производит кардинальную революцию в нашей субъективности, а значит, в наших представлениях.


Юрий Сарыкин о том, что делает человека человеком

Мне кажется, что мы не дошли еще, даже не видим той границы, которая отделяет человека от нечеловека.

Я вспомнил книжку американского писателя Далтона Трамба «Джонни получил винтовку». Книжка написана от лица человека, который на войне потерял ноги, руки, ослеп, оглох, то есть перед нами кусок тела, являющий собой чистое сознание. Оно никак не может коммуницировать с внешним миром, но по-прежнему остается человеком. Оттого, что на месте утраченных органов оказались бы какие-то импланты или бионические структуры, – это сознание не изменилось бы.

Юрий Сарыкин


«Почему вы уверены, что вы – это вы?»: Сергей Кузнецов о проблемах человечества Когда я слышу вопрос о том, когда человек перестает быть человеком и становиться роботом, о том, где проходит грань, мне хочется обратить вопрос назад к спрашивающему. А почему вы уверены, что вы – это вы?

Почему вы так уверены, что вы – то же самое, что вы были 10 лет назад или 30 лет назад? Есть какая-то иллюзия, что мы сохраняем свою личность. Хорошо, до какого-то времени у нас есть непрерывность памяти, и это один из ответов – человек остается человеком пока у него сохраняется непрерывность памяти о своем существовании как человека. Но также мы считаем, что мы и тот младенец, который родился несколько десятилетий назад, – это один и тот же человек. Хотя понятно, что мы не можем дотянуться до своей памяти в момент родов. Поэтому в реальной жизни мы все время сталкиваемся с этой границей: где кончаемся мы и почему мы считаем, что мы – это мы.


Олег Аронсон о новой среде обитания

Что делают социальные сети, интернет и даже кинематограф? Те образы, которые воспроизводятся, становятся частью того, что мы сегодня воспринимаем в большей степени как природу, нежели природу в классическом ее понимании. А вот социальные сети для современного общества и есть настоящий фюсис, жизнь, среда обитания, в которой мы ведем себя уже не как люди и не как машины, а как животные. Мы ориентируемся по меткам, по запахам, ориентируемся аффективно. Социальные сети – это новая среда, где мы заново становимся биологическими существами, после того, как в 19-м веке, веке инженерии, мы были машинами.

Майкл Хорост обращается к аудитории

В конце дискуссии Майкл Хорост обратился к залу с вопросом: «Если бы вам предложили имплантировать устройство с моментальным доступом в Интернет, пошли бы вы на это?». Лишь незначительная часть слушателей ответила четко «да» и «нет». Остальные ответить затруднились. После того, как подобная имплантация будет успешно реализована и станет частью нашей жизни, вероятнее всего, сомневающаяся часть аудитории поступит в соответствии с тенденцией. Поэтому все дело за совершенствованием техники.









Автор: Валерия Мигунова


Комментарии

Оценить:
Чтобы оценить товар, нужно войти в свою учетную запись воспользовавшись OpenID или зарегистрироваться.

Журнал

10 июля 2013, 11:49
Ящики для цветов с автополивом Emsa myBOX
Читать дальше
7 декабря 2012, 15:57
Проект мексиканки Нэнси Куирино.
Читать дальше
7 декабря 2012, 13:33
Алла Пугачева и Максим Галкин заказали у художника Владислава Коваля семейный герб.
Читать дальше
7 декабря 2012, 13:26
Известная ведущая порадовала поклонников снимками сына и его первой новогодней елки.
Читать дальше
6 декабря 2012, 14:20
Проект украинки Адрианы Громнюк.
Читать дальше

Рубрики

Категории: